– Держись, Ник, – твердил Пир, поднимая безжизненное тело друга и взваливая его на плечо. – Держись. Мы еще повоюем. По крайней мере, ты.
Так он и вышел к севшему вертолету, с Завадским на плече и хэви плазмой в ослабевшей руке. Бережно передал Ника в руки подоспевшим спасателям. И только потом позволил себе потерять сознание.
Люди из «Джурая» глядели на него, как на зачумленного.
Вертолет взмыл в небо сразу же, едва погрузили оглушенных и погибших икс-комовцев. Взмыл, потом проколол туманное марево силового колпака, и растворился в бескрайнем испанском небе. А к зоне террора тянули еще два «Джурая». С харвест-командой и взводом НАТОвских парашютистов.
Впрочем, как убедились впоследствии, добивать под защитным колпаком было некого. Шестой кибердиск оказался последним. А головастиков изничтожили еще раньше.
Но Пир ничего этого уже не видел. Его увезли в Вену – в тот самый госпиталь, откуда только что вернулся Ник Завадски. А сам Ник очнулся уже в вертолете и принялся тихо ругаться, потому что возобновилась нестерпимая боль в боку, и ему пришлось вколоть двойную дозу пейнкиллера.
Только после этого генерал Батт встал из-за пульта в командном центре базы «Европа», швырнул на пол сломанную хромированную штангу микрофона, и устало пошел прочь. К выходу.
Что удивительно – молча.
Де Григ и ван Торенс провели его долгим внимательным взглядом.
* * *
В этот же день икс-комовцы с базы «Америка» удачно захватили сбитый над Мексикой абдуктор, причем четверых флоатеров удалось взять в плен. Двумя днями позже в Монголии прошла последняя миссия черной полосы: неопытная азиатская команда вылетела на захват большого скаута, а там на беду оказались этериалы. Серия псионических атак расстроила все накатанные комбинации; погибли самые опытные из этого состава – Рудольф Штройх и Анатолий Андрианов, а также двое новичков – Эрвин Сладер и Томас М'Буа, и что самое обидное – Сладера и М'Буа убил попавший под контроль Штройх, Штройха застрелил Андрианов, и тут же сам угодил под контроль, и его пришлось уложить Лиону Дуярди… Дэвид Ноктон и Николай Ладога все-таки прорвались в тарелку и перебили этериалов, но больше трети экипажа азиатской икс-команды к тому моменту уже были мертвы.
Близился август.
Часть вторая.
«AVENGE» – ЗНАЧИТ «МСТИТЬ».
Глава четырнадцатая.
Октябрь 1999.
Пир увидел их издалека – два десятка плотных здоровых парней, державшихся в громадном зале Венского аэропорта Асперн обособленной группой. Одеты они были кто во что, в руках держали небольшие спортивные сумки.
У будущих икс-комовцев не могло быть много вещей.
У Пира вещей не было вовсе, даже такой вот небольшой сумки. Он неторопливо приблизился.
– Икс-команда? – спросил он, сам не понимая зачем, потому что ни малейшего сомнения не оставалось.
Один из группы внимательно осмотрел Пира.
– Ты из Лондонского?
– Да, – ответил Пир, не совсем понимая к чему подобный вопрос.
Эту группу готовили в Стокгольме, в Седермальме. Теперь проект «X-com defence» имел несколько спеццентров по подготовке оперативников, причем два из них – в Европе. Пир готовился в Лондонском, тогда – единственном.
– О'кей, – сказал парень Пиру. – Меня зовут Роджер Лесьер. Я пока за старшего, так что будь добр, делай, что и все, ладно?
– Ладно, – согласился Пир.
Он знал, что на резервную полосу должен был сесть «Рисентикл» с базы «Европа» и забрать икс-комовцев-новичков. Утром позвонил лично Майкл Батт и предложил Пиру лететь с группой, чтоб не присылать отдельный транспортник. Пир не возражал – чего ради него одного жечь пропасть топлива, гонять практически впустую здоровенный самолет и морочить голову всегда уставшим пилотам?
«Рисентикл» сел спустя четверть часа. Аэродромщик в форменном комбинезоне вынырнул из неприметной двери в самом безлюдном углу зала и призывно помахал рукой Лесьеру. Видимо, они уже встречались сегодня.
– Эй, ребята, двинули! – скомандовал Лесьер и подхватил сумку. Остальные молча, конечно молча, последовали его примеру и потянулись к двери в безлюдном углу.
В самолет Пир вошел последним. Оставалось одно-единственное свободное место, в третьем ряду, рядом с голубоглазым пареньком, похожим на подростка.
– Привет, – сказал паренек. По-английски он говорил неважно. Точнее, произношение у него было ужасное, слова же он подбирал легко и непринужденно. – Я – Хари Кирвисниеми, из Тампере. А ты?
– Из России. Гена, – коротко ответил Пир, пожимая твердую и мозолистую, как у опытного яхтсмена, руку.
– Чего это из Лондона тебя одного прислали? Там же цикл позже начался, чем у нас, так? Или у вас цикл короче? И почему только тебя? Или остальных – на другие базы?
Пир вопросительно уставился на маленького финна. Потом сообразил: никто так и не понял, что он не новичок. Эти ребята думают, что Пир только-только завершил курс подготовки, как и все они.
Пир пожал плечами. Не ответил, значит не соврал…
Он думал, что вылетит из проекта. После того террора в Барселоне, когда Толик Воронин и Войцех Язерский полегли от его руки, и Ник Завадски, больше, чем просто друг, едва не погиб. Наверное, это везение, что первое время после Барселоны Пир провел в непрекращающемся беспамятстве. Когда врачи его вытянули и из очень тяжелого состояния в просто тяжелое и сознание стало возвращаться все чаще, было еще не до раздумий, но чувство времени проснулось, а всем известно, что время – умелый лекарь. Когда Пир стал и вовсе выздоравливать, события двадцать четвертого июля уже казались чем-то давним и полустертым. В душе осталась пустота. Пир вдруг понял, что не сделал в жизни ничего такого, что могло бы хоть как-то уравновесить убийство друзей-оперативников. То есть, он конечно шел под огонь террористов и в Донецке, и в Симферополе в девяносто восьмом, и раньше – в Москве, Ацхали и Питере, и еще в десятке мест. Наверное, он спасал чьи-то жизни, но этих спасенных Пир либо вообще никогда не видел, либо видел мельком, несколько секунд, когда уводил заложников, прячась за терриконами, или вытаскивал на Ялтинском шоссе девчонок-одиннадцатиклассниц из полусгоревшего «Икаруса»… Как-то все это казалось несерьезно. Да и можно ли оправдать смерть Воронина и Язерского? И Кости Белова? Оправдать-то можно, только смириться…
В общем, Пир считал, что в жизни у него что-то оборвалось и закончилось. Но Батт считал иначе.
«Пир, – сказал он с экрана терминала экстренной связи, который неведомо как появился у изголовья больничной койки когда сознание бродило неизвестно где, – ты нужен. Ты нужен мне и ты нужен проекту. Мне жаль, что так все сложилось в Барселоне… но мы на войне. Никто не знает чужаков так, как ты и Завадски. Нам нужен твой опыт и твое умение. Вместо того, чтобы думать об убитых даже не тобой – а теми же чужаками – Воронине и Язерском, подумай о желторотых новичках, никогда прежде не ходивших против сектоидов или мутонов, которых ты сможешь спасти просто потому, что опытнее их. Я даже не стану тебя уговаривать, Пир. Я просто жду тебя на базе едва ты поправишься.»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
